О докторе

Пластическая хирургия

Физиотерапия

До и после...

ринопластика, пластическая операция
подробнее
липоксация живота, лифтинг
подробнее

Видео


подробнее

Интервью, статьи и публикации

Радиостанция «Эхо Москвы». Привычка жить.

ЮЛИЯ МОСИЕНКО, ведущая
ТИМУР КОБУЛАШВИЛИ, пластический хирург "Института Красоты"
ЛЮДМИЛА НАРУСОВА, председатель комиссии Совета Федерации по информационной политике
ЮЛИЯ МОСИЕНКО: Всем добрый вечер. Ровно до полуночи с Вами "Привычка жить". Я - Юлия Мосиенко и замечательные, я бы сказала, редкие гости. Начну с дамы - член совета Федерации - Людмила Борисовна Нарусова. Здравствуйте, Людмила Борисовна.

ЛЮДМИЛА НАРУСОВА: Добрый вечер.

Ю. МОСИЕНКО: И специалист, практический хирург Института красоты - Тимур Гивиевич Кобулашвили. Добрый вечер и Вам, уважаемый пластический хирург.

ТИМУР КОБУЛАШВИЛИ: Добрый вечер.

Ю. МОСИЕНКО: Гости уже в курсе, а вот дорогие слушатели могли забыть или пропустить мимо ушей. Чтобы было не мимо, а между, т.е. в голове, напомню тему сегодняшней беседы. Итак, "Эликсир молодости, или желание выглядеть хорошо". Чуть позже я объявлю все-все-все волшебные телефоны, посредством которых Вы, уважаемые слушатели, сможете с нами связаться и принять участие в нашей во всех смыслах слова живой беседе, поскольку мы в прямом эфире. А пока я поясню, почему в нашем эфире принимают участие именно эти гости, а не какие-нибудь другие. Ну, во-первых, начну я с дамы, Людмила Борисовна Нарусова - эффектная женщина, кроме того, что политик. И ярая противница всякого рода пластического вмешательства. Правильно я понимаю?

Л. НАРУСОВА: Ну, не ярая противница, но, во всяком случае, сама к этому пока не прибегала. Надеюсь, и не буду прибегать.

Ю. МОСИЕНКО: Ну, а пластический хирург, как спец в этом деле, который помогает людям исправлять недостатки.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Ну, если бы не было бы пластических хирургов, наверное, их надо было бы все равно придумать. Это не обязательно для всех, но стремление женщин в основном к красоте, оно непреодолимое. Оно из века в век существует. Оно существовало и 2000 лет тому назад. Первые пластически операции тогда начали выполняться. Если невозможно красоту как-то поддержать иначе, то тут вмешиваются хирурги.

Ю. МОСИЕНКО: Теперь доказательства того, что мы с Вами, дорогие гости, в прямом эфире находимся и в нашей беседе действительно можно принять участие. Итак, номер эфирного пейджера. 725-66-33 - "абонент "Эхо Москвы"" можно уже не указывать. Операторы в курсе, кому и зачем Вы посылаете сообщение. Телефон прямого эфира - 203-19-22. Так же можно свои короткие сообщения посылать на номер 970-45-45. Не забывайте, пожалуйста, про код города Москвы, потому что мы "Эхо Москвы" и вещаем именно отсюда +7095, если это мобильный телефон, и 8 гудок 095, если у Вас стационарный, обычный телефон. Если уж мы о Москве заговорили, Людмила Борисовна просила буквально пару слов.

Л. НАРУСОВА: Да, спасибо большое.

Ю. МОСИЕНКО: Да, пожалуйста.

Л. НАРУСОВА: Пользуясь тем, что у нас прямой эфир, и что "Эхо Москвы" - это еще и очаг свободы слова, я хотела сказать следующее. Вот все оставшееся время мы действительно будем говорить о красоте, о морщинах или их отсутствии и т.д., но сейчас я хочу все-таки побыть не только женщиной, но и политиком. А как политик я не могу не сказать о том, что меня сегодня просто возмутило в нашей славной столице. Как известно, Николай Куликов, заместитель мэра Москвы по безопасности, сегодня выдвинул идею о том, чтобы 12 декабря не проводить митинги, кстати сказать, цинизм этого запрета заключается, что 12 декабря - это день Конституции, ссылаясь якобы на безопасность ли на то, что автомобилистам это может создать препятствия. Так вот, я бы хотела напомнить и ему и тем ретивым депутатам из "Единой России", которых теперь большинство в Мосгордуме, и они, видимо, теперь претендуют на то, чтобы быть умом, честью и совестью нашей эпохи, что мы все-таки живем не только в Москве, но и в Российской Федерации, и существует статья 31 Конституции РФ. Читаю: "Граждане Российской Федерации имеют право собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирования" Поэтому не заместителю мэра Москвы, и не депутатам Мосгордумы решать можем ли мы, граждане, соблюдать свою Конституцию, или не можем. Ну, вот на этом политика заканчивается. Я просто…

Ю. МОСИЕНКО: Мы имеем право решать, что нам делать со своими лицами, правда?

Л. НАРУСОВА: Да, я просто не могла об этом не сказать. А вот теперь о рюшечках, бантиках, морщинках, кремы, лосьоны и все остальное.

Ю. МОСИЕНКО: К нам вернулась Нарусова - женщина, это очень приятно.

Л. НАРУСОВА: Да, ну, как же, куда ж от этого уйдешь.

Ю. МОСИЕНКО: У меня первый вопрос будет к Тимуру Гиевичу, с Вашего позволения, Людмила Борисовна, потому что хочу я знать. Умные люди утверждают, что при невозможности изменить ситуацию, нужно поменять свое к ней отношение. Но когда человек начинает предъявлять претензии к собственному носу, скажем, который его не устраивает по каким-то причинам, это золотое правило не работает. И что делать тогда этому человеку? Пауза.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Сложно сразу ответить, потому что из практики мы видим, что приходят люди очень симпатичные, с симпатичным носом с нашей точки зрения и просят изменить его форму. И отговорить иногда очень сложно. В таких ситуациях мы поступаем двояко: или отказываемся от операции, если мы видим, что нельзя трогать этот нос. Он хорош изначально. Или же, если мы видим, что мы можем помочь человеку тем, что как-то сохраним нос в основном так, как создано природой, то мы соглашаемся на операцию.

Ю. МОСИЕНКО: А что чаще движет человеком, исправить собственные недостатки внешности, как-то усовершенствовать и показать собственную индивидуальность, или стать на кого-то похожим, на другого человека, на звезду.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Вот это…

Л. НАРУСОВА: Вот Вам приносят, например, какой-нибудь глянцевый журнал, тыкают пальцем и говорят: "Сделайте меня вот такой".

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Да, в такой ситуации мы практически в 90% случаев отказываем, если не удается переубедить пациента, что нельзя относиться к своей внешности так, что красота - это не … не обязательно быть похожей на кого-то, красота, она индивидуальна у каждого человека. И надо исходить их того, что дала природа человеку. Сделать нос по заказу практически невозможно. Потому что нос можно сделать, исходя из того, как построен череп человека, какая у него кожа, какие у него внутренние структуры, кроме костей находятся в носе, его скелет носа. И если человек соглашается на какой-то разумный вариант, предложенный доктором, что вот можно сделать такой нос, то тогда операция получается. Если нет, то он уходит недовольный, ищет другого доктора. И еще я хотел сказать, что Вы вот прямо бросились с конкретным вопросом прямо про нос. Человек приходит к пластическому хирургу, потому что, либо он хочет решить свою проблему, свой комплекс, который у него возник с детства, это может быть нос, это может быть уши, это может быть грудь, какое-то врожденное отклонение от нормы, которое он считает. И это его бзик, это его там мучает, там начиная с 14 лет, или с 16 лет.

Ю. МОСИЕНКО: Вот как раз слушатель Гурген на пейджер прислал интересное сообщение. Наверное, он в данной теме большой специалист: "Претензии к собственному носу называются дисморфобиями, что само по себе является безошибочным критерием одной из 7 форм шизофрении". Никогда не знала, что у шизофрении есть аж 7 форм, что скажите доктор, прав Гурген?

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Про 7 форм я не помню. У шизофрении есть формы безусловно, из курса психиатрии я помню, но точно не могу сказать - 7 или там 4 формы…

Ю. МОСИЕНКО: Но претензии к носу не есть форма шизофрении? Как по Вашему?

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Ну, это я думаю, что это мнение Гургена. На самом деле я такого не слышал от докторов и от психологов. Может быть, у кого-то из наших пациентов и когда-нибудь развиться шизофрения, но …

Ю. МОСИЕНКО: Лучше до, чем после операции, правда?

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Но претензии к носу у многих оперированных, они обоснованные, чаще всего обоснованные. При том иногда приходят состоявшиеся женщины. Имею счастливую семью, имеют мужа, имеют детей, а вот проблему с носом они решают уже в зрелом возрасте в 35-40 лет и объясняют это, что это их волновало с 16 лет. Вот, хотя у них жизнь сложилась, жизнь прекрасная, но вот все равно они хотят. Окружающие, близкие их этого не понимают. Это понимает только вот женщина.

Ю. МОСИЕНКО: К Людмиле Борисовне у меня вопрос. У противником пластической хирурги, как правило, один железный аргумент. Всякое вмешательство не естественно. А стареть надо с достоинством, с умом. А почему, если с умом, то тогда без последних разработок медицины, науки?

Л. НАРУСОВА: Нет, Вы понимаете, наверное, по драматургии сегодняшней передачи, я должна была бы быть, и Вы меня так позиционировали, как категорического противника. Хочу сразу сказать, я не являюсь категорическим, я вообще против категоризма вообще.

Ю. МОСИЕНКО: Вы для себя отвергли пластическую хирургию.

Л. НАРУСОВА: Потому что каждый для себя решает сам, что ему нужно, что ему вообще, какие у него в жизни приоритеты. Это его внешность, или внутреннее содержание, или успешная там жизнь в чем-то другом и т.д. Поэтому я не могу осуждать тех, кто идет на пластическую операцию. Ну, с некоторым недоумением могу относиться к мужчинам, которые идут на пластическую операцию. Здесь мне как-то ну, вот в юношестве, в детстве, как-то представляя себе свой идеал мужчины, я помню, как мне соседка сказала: "Мужчина должен быть чуть красивее обезьяны, но главное умным". И вот я как-то под этим девизом прожила всю жизнь. Как-то вот красота в мужчине меня, внешняя во всяком случае, никогда не интересовала. Т.е. если, конечно, у человека уши перпендикулярные голове, оттопыренные, как у Чебурашки, наверное, то, может быть, это и имеет смысл. Но там нос, черты лица, там губы или морщины, это… Ну, хотя и это - личное дело мужчины. Чаще всего о пластической операции говорят женщины, говорят потому, что вот хочется быть красивой, хочется быть привлекательной и это тоже понятно. Если она это хочет, пусть она решает. Но еще чаще, мне кажется, к услугам пластических хирургов обращаются возрастные женщины. Ну, естественно никто не хочет стареть. И я в том числе, кстати сказать. И признаки увядания, увы, там на коже, морщины, они есть. И если женщина считает, что ей с этим не комфортно жить, она хочет от этого избавиться, то и пожалуйста. Я считаю, что нет, потому что, знаете, есть такая фраза, что к 50 годам женщина имеет то лицо, которое она заслужила своей предшествующей жизнью. Вот, ну, не покрасневши, лица не износишь. И лицо - это действительно зеркало души. Вот, ну, какое есть, такое есть. Не нравиться оно тебе, значит… Ну, хотя, мне кажется, что вот когда мы стали говорить про нос, я знаю лица с большими носами, лица, которые вот каждую часть отдельно, нос, ну, не очень правильный, губы совсем неправильные, глаза неправильные, брови там асимметричные, но все вместе лицо производит впечатление гармонии. Ну, вот что-то было нужно Создателю, чтобы его таким создать. И оно внешне, может быть, при всей некрасивости отдельных элементов, или их неправильности, вернее, оно производит впечатление гармонии. У человека есть шарм, есть обаяние. И я видела лица после пластических операций, после переделанных носов, после накаченных там губ, после перетянутых глаз. Как из инкубатора. Такое впечатление, что вот на конвейере …

Ю. МОСИЕНКО: Штампованные, да.

Л. НАРУСОВА: Эти лица наделали. И лицо, оно становиться с точки зрения обще принятых стандартов в глянцевых журналах вроде бы нормальным, симпатичным там, или красивым. Но это не ее лицо. Вот хочет человек жить с другим лицом, хочет. Но, вот это не мой путь, во всяком случае.

Ю. МОСИЕНКО: Я хочу вернуться к вопросу о симпатичных, умных обезьянах. Мужчины, с чем к Вам обращаются чаще всего?

Т. КОБУЛАШВИЛИ: С носом.

Ю. МОСИЕНКО: Нос?

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Да. С морщинами. Ну, с липосацией.

Ю. МОСИЕНКО: Животы большие. Большие, пивные животы.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Да, ну, к этому, это все можно объяснить, это отдельный вопрос. Но я бы хотел просто уйти с этого вопроса к вопросу о красоте, и о женской красоте. Безусловно, красивая женщина и в 50 лет красива, и в 60 лет красива, и в 70 лет. На нее мужчина посмотрит любого возраста и скажет: "Красивая, а какая она была там в 20 лет". Можно не делать пластических операцией, но любая женщина все равно и в 60, и в 70 лет черты старения будет скрывать хорошим макияжем. Либо это делается ежедневно и женщина не пойдет на операцию, либо она желание выглядеть моложе пересилит ее страх перед операцией, и она сделает операцию. И просто надо будет меньше времени тратить на макияж. Я не за то, чтоб все женщины делали операцию. Если она может своими какими-то средствами, иногда совсем простыми…

Л. НАРУСОВА: Регулярно ухаживать, например.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Регулярно ухаживать за свои лицом, она к 10 часам дня будет выглядеть молодо даже в 50, 60, 70 лет, ее черты старения, которые присущи человеку, они не будут видны окружающим.

Л. НАРУСОВА: А если даже и будут, вот почему это страшно?

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Ничего страшного.

Л. НАРУСОВА: Вот мы только что отметили юбилей Майи Плисецкой.

Ю. МОСИЕНКО: Гурченко, Мордюкова.

Л. НАРУСОВА: Ну, не будем, так сказать, говорить, дата серьезная. Она этого не скрывает. Но посмотрите, какая она красавица. Дело даже не в стати балетной. Дело в том, что да, у нее есть морщины, но внутренний огонь, который в ней есть, такой сильный, что о возрасте забываешь. Я думаю, что очень многие вот эти вот фотомодели рядом с ней будут просто бледными, потому что она царственно хороша. И она не скрывает свой возраст. И мне кажется вот этот страх морщин, да, макияжем конечно, мы их можем скрывать, или просто ежедневным, регулярным уходом. но почему? Мы хотим, конечно, быть молодыми, но почему это плохо? Почему стандарт того, что все должно быть как Барби, вот этот стандарт стал у нас эталоном красоты?

Т. КОБУЛАШВИЛИ: А есть объяснение.

Ю. МОСИЕНКО: Давайте.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Во-первых, мы подходим к понятию, что такое красота. И мы не сможем все равно сформулировать…

Л. НАРУСОВА: И почему ее обожествляют люди? Сосуд она, в котором пустота, или огонь, мерцающий в сосуде? Известный поэт об этом уже сказал.

Ю. МОСИЕНКО: Вы не могли бы чуть-чуть подвинуться к микрофону, потому что слушатели пишут на пейджер, что им плохо слышно.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Об этом спор идет всегда. Но, по моему мнению, я абсолютно с Вами согласен, что красота, она светиться в глазах. И если у женщины есть блеск в глазах, там не замечаются какие-то ее возрастные изменения. Ни один мужчина не будет обращать. Этот блеск затмит все, но если нету блеска, то…

Л. НАРУСОВА: А есть косметические, хирургические способы сделать блеск? Разрез глаз можно сделать. А блеск-то ведь не сделать…

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Блеск не сделать. Но многие женщины к нам обращаются на каком-то таком возрасте… Это не обязательно один и тот же возраст, 40 или 50 лет. Это может быть и 40, и 50 лет, и 35. что-то в жизни произошло. Она начинает присматриваться к себе, замечает возрастные изменения, идет к хирургу. Но хирург не должен слепо брать и оперировать. Все равно хирург проводит психологическую беседу, психотерапевтическую беседу подчас. И женщина сама решает, что ей делать, Делать операцию или начать жизнь как-то по-другому, изменить окружающих, но вот этот вот блеск все равно очень тяжело получить в 35 лет. Либо он дан, либо его нет.

Л. НАРУСОВА: Ну, а разве Вы не встречали женщин в 25 лет с потухшими глазами?

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Да, безусловно.

Л. НАРУСОВА: Так что дело-то не в возрасте.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Я встречал таких в 25 лет девушек с потухшими глазами, у которых после операции появлялся какой-то блеск. Совершенно недавно у меня была пациентка, приходила хмурая, жаловалась на свой нос. Да, ну, вот, ее волновал нос. Приходила с мамой, один раз, два раза. Договорились об операции, но у меня условие к ней было такое, что либо она приходит на последующие консультации и на операцию с измененной прической, с измененной внешней одеждой, ну, не должна девочка в 25 лет носить бейсболку задом наперед. Она женщина, в ней должен быть облик женщины. И Вы знаете, после операции прошло полгода, она вдруг появилась. Все хорошо у нее было, но вот она пришла с блеском, с женской прической, в женском платье и сказала мне большое спасибо. Она сказала, что у нее жизнь задалась. Но вот это вот был в моей практике такой единичный пример, когда совершенно после потухшего взгляда, там, я не знаю, операция ей это принесла… Возможно операция, она почувствовала, что тот комплекс, который ее мучил, его нету, и, может быть, повела себя активно. А может быть, мои разговоры с ней ее побудили к тому.

Л. НАРУСОВА: Вот я как раз хотела сказать, что, может быть, ей пойти к психологу надо было? Который посоветовал бы ей иначе причесываться, иначе одеваться, делать макияж, и, может быть, у нее блеск и так бы появился?

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Довольно жестко я ей говорил, что мы не будем делать операцию, если…

Л. НАРУСОВА: Ну, Вы не характерный тогда, значит, хирург.

Ю. МОСИЕНКО: Я жестко призываю гостей обратиться к нашим слушателям. Надо уже по голосу определить, есть у них блеск в глазах или нет. Вопросов накопилось, видимо, много. 203-19-22. "Эхо Москвы" слушаем Вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Георгий, Москва.

Ю. МОСИЕНКО: Добрый вечер. Пожалуйста, погромче говорите.

ГЕОРГИЙ: Вы знаете, хочу сделать серьезное признание. У меня дочь высока, стройна, умна, но немножко шепелявит. Я все понимаю, что она говорит…

Ю. МОСИЕНКО: Вы не все понимаете, что она говорит?

ГЕОРГИЙ: Нет, Ну, вот по теме, скажем, разговора, Вы знаете, изменения, допустим, внешности, они ни к чему, допустим, дальше не приводят. Вот грузинские женщины делали такие опыты, что меняли форму носа, а дети у них рождались с таким же носом, как у мамы.

Ю. МОСИЕНКО: Ну, я не думаю, что шепелявость можно как-то убрать путем пластического вмешательства. Правильно?

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Ну, во-первых, логопед. Во-вторых, может быть какая-то операция поможет, потому что это уже надо смотреть, в чем причина шепелявости.

Ю. МОСИЕНКО: Георгий, а дочка у Вас комплексует по этому поводу, или она считает, что это такое, что ее личный шарм.

ГЕОРГИЙ: Ни сколько.

Л. НАРУСОВА: И слава Богу.

ГЕОРГИЙ: Конечно, так.

Ю. МОСИЕНКО: Спасибо большое, Георгий, за звонок. 203-19-22, еще один звонок примем. Представьтесь, пожалуйста. Вы в прямом эфире.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Вы меня слушаете? Меня зовут Ирина. Вот удивительно, что дозвонилась. Я хочу сказать, правда, я не сразу включилась в Вашу передачу, но смысл поняла. Мне 66 лет. Я делала пластику 2 раза, и, ну, сейчас, конечно, после последней пластики прошло 6 лет. Мне кажется, вот по моему внутреннему ощущению, я бы хотела ее сделать еще раз. Я, конечно, выгляжу моложе, чем на 66 лет. И все, что я делала, я делала для себя, для того, чтобы… ну, вот какая-то, ну, сложно сказать, но я себя лучше психологически чувствовала после этой пластики. Причем первый раз пластика была только глаза - блепропластика - а второй раз была круговая, в 60 лет. Сейчас…

Ю. МОСИЕНКО: А сейчас бы Вы на что решились, Ирин?

ИРИНА: Ну, я пока раздумываю.

Ю. МОСИЕНКО: Ну, все прекрасно. Самые нужные в нужное время операции Вы уже сделали.

ИРИНА: Да, да. И я хочу сказать вот в противовес тому, что говорит Нарусова, Ваша гостья, что это делается не для того, чтобы поразить окружающих, а это делается для себя, чтобы психологически себя чувствовать лучше.

Л. НАРУСОВА: Вот я как раз и говорила, жаль, что Вы не слышали начала передачи…

Ю. МОСИЕНКО: Спасибо большое, Ирина.

Л. НАРУСОВА: Я как раз и говорила, что каждая женщина это решает для себя. Кому-то это психологически комфортно и, что называется, флаг ей в руку, и, пожалуйста, пусть она это делает. Но для кого-то для психологического комфорта важно не то, как она выглядит, а некоторые иные вещи. Поэтому я не являюсь категорическим противником пластических операций, я говорю о том, что каждая женщина должна иметь право выбора.

Ю. МОСИЕНКО: К Тимуру Гиевичу вопрос у меня.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Людмила Борисовна говорила про себя?

Ю. МОСИЕНКО: Вопрос: с какого возраста следует, по Вашему прибегать к услугам пластических хирургов, если на то имеются, конечно, явные, веские причины?

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Мы имеем два вида пластических операций. Все операции можно сгруппировть в две группы. Омолаживающие операции и контурные операции. Что касается контурные операций, тут мы можем говорить о возрасте. Контурные операции - это пластика ушей. И делать ее нужно с 7 лет. Можно делать. Лучше с 8, но наша жизнь диктует подчас, что ребенок не хочет идти в школу с оттопыренными ушами и перед школой он это делает.

Ю. МОСИЕНКО: У него есть возможность преобразиться.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Да, безусловно. Либо это делается там с первого на второй класс. И он приходит 1-го сентября с нормальными ушами. Не все дети обращают на свои уши внимание, но жестокость детей, она, в общем-то, известна.

Л. НАРУСОВА: Безусловно, если это нужно для комфорта ребенка…

Т. КОБУЛАШВИЛИ: И если они видят какое-то отклонение, они просто будут смеяться. Тут уже зависит от внутренней структуры ребенка, насколько он уже приучен держать вот этот удар психологический. Если он держит, он не обращает внимания.

Ю. МОСИЕНКО: Т.е. связь эта - психолог, потом пластический хирург, она должна всегда соблюдаться, вот эта вот цепочка. Правильно я понимаю?

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Да, безусловно. Это все одно и тоже. Любой пластический хирург, он все равно психолог. Психолог, может быть, не по образованию, но по призванию, можно так сказать. Потому что, не имея возможности, разговорить пациента, можно ему не помочь. Нужно всегда выяснить, зачем он это делает, что является причиной?

Ю. МОСИЕНКО: Хочу такой рейтинг самых популярных пластических операций. Я так понимаю, что сейчас это липосакция, правильно? Отсасывание лишнего жира. Носы, уши…

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Я бы сказал, что, в общем-то, все операции в целом, они на одном уровне. Нельзя сказать, что вот этих операций больше. Просматривается какая-то тенденция сезонная. Начиная после нового года, с февраля больше будет липосации.

Ю. МОСИЕНКО: Но когда появился аппарат Елизарова, да, люди начинали выпрямлять себе ноги или удлинять их, а сейчас, я так поняла, что такой тенденции нет особенной.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Нет, удлиняют. У меня даже пациентка была недавно совершенно. Я так рассматривал ее ноги интересно. На 6 см удлинили себе голени.

Ю. МОСИЕНКО: Фантастика. 6 см.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: А при этом затратила полтора года.

Ю. МОСИЕНКО: А девушки по-прежнему вынимают себе ребра для достижения осинной талии?

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Нет, эта операция очень редкая.

Ю. МОСИЕНКО: Редкая?

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Да. Это показано единицам, но те единицы и не доходят, все равно, до пластического хирурга, когда нужно именно удалять ребро для талии.

Л. НАРУСОВА: Мне кажется, вот не надо в одну кучу сваливать все пластические операции. Потому что если есть очевидное уродство, ну, например, заячья губа, все это знают, как дети от этого страдают. Делают операцию, естественно, ну, бывают ошибки у природы. Или оттопыренные уши. Что может вызвать комплексы в дальнейшем на всю оставшуюся жизнь у ребенка. Безусловно. Кто же говорит об этом. Вот эти операции, что называется, по жизненным показаниям - это одно. А операции, направленные на то, чтобы удлинить ноги, или убрать морщины, это действительно вещь, которая уже делается по желанию пациента, клиента, как угодно это можно назвать. И здесь опять можно говорить о том, что, ну, скажем, аппарат Елизарова, он же был в начале изобретен, как пост-травматический, как помогать людям после травм, после переломов. Его стали использовать для вот удлинения ног. И хорошо. Если кто-то хочет это, пусть делает.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Притом, наверное, не сразу двух, а одной под вторую. Потому что бывает, что одна нога, короче. И это мешает, это искривляет походку, это искривляет таз. Опять же таки это все делалось с лечебной целью.

Ю. МОСИЕНКО: Сенсации хочу маленькой. Слушателей хочу порадовать. Секрет красоты от Людмилы Нарусовой.

Л. НАРУСОВА: Здоровый образ жизни, Вы знаете, как ни странно. Потому что вот у нашего питерского сатирика есть такая миниатюра. Человек в 17 лет всю ночь гуляет, пьет, курит, на утро красивый и сияющий. Человек в 50 лет пьет на ночь кефир, спит 8 часов, не пьет, не курит, а утром встает с мешками под глазами. Понимаете? Поэтому здоровый образ жизни все-таки, конечно, он не оттянет старости, или не изменит паспортные данные возраста, но он способствует тому, что у человека есть тот самый пресловутый блеск в глазах, о котором мы так много говорили, как мне кажется. А главное…

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Да, но это внутренняя гармония.

Л. НАРУСОВА: Убеждение и внутренняя гармония, что ты живешь правильно, что ты живешь по совести и для чего-то. Вот когда это внутреннее убеждение есть, блеск в глазах - не надо приобретать ни капли "Мивизин", ни разреза глаз у пластического хирурга. Мне во всяком случае, кажется так.

Ю. МОСИЕНКО: Но к здоровому образу жизни человек приходит постепенно, скажем так. Все-таки, даже если он воспитывается в среде…

Л. НАРУСОВА: Ну, я занимаюсь спортом. Я регулярно за собой ухаживаю. Я не хочу сказать, что я вот так на себя не обращаю внимания.

Ю. МОСИЕНКО: Хорошо, а если не салоны. Не салонные процедуры, есть какой-то секрет, ну, я не знаю, рецепт маски, которую Вы…

Л. НАРУСОВА: Да, да. Творог с огурцом.

Ю. МОСИЕНКО: Так, все, берем блокнот и записываем.

Л. НАРУСОВА: Или из меда, причем такого, знаете, пупырышками, зернистого такого…

Ю. МОСИЕНКО: Зернистого.

Л. НАРУСОВА: Зернистого меда пилинг. Вот. Туда можно гречневую крупу добавить, например. И сделать себе самой. Не надо ходить в дорогие салоны. Понимаете, есть такие рецепты, которые наши бабушки использовали.

Ю. МОСИЕНКО: Но Ксюша Собчак, дочка Ваша, она использует бабушкины рецепты эти?

Л. НАРУСОВА: Нет, нет. Это другое поколение. Как я называю, поколение Барби, пепси, и представления о том, что престижные салон может дать красоту. Я так не считаю, но они, это поколение, имеют право на другое мнение.

Ю. МОСИЕНКО: Вы тоже имеете право на свое мнение. 203-19-22. Слушаем Вас. Здравствуйте, представьтесь, пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Здравствуйте. Мария. Город Москва.

Ю. МОСИЕНКО: Да, Маша.

МАРИЯ: Я хотела бы узнать, можно ли с помощью пластической хирургии избавиться от послеоперационных шрамов. И в течение какого времени после операции можно это делать?

Ю. МОСИЕНКО: Спасибо.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: От рубцов никогда Вы не избавитесь.

Ю. МОСИЕНКО: Вот так вот сразу. Ну хоть бы колокольчик позвенели сначала, предупредили.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Нет, нет. Надо знать, потому что заблуждение, что хирурги убирают рубцы - это неверное. Вернее, это заблуждение. Другое дело, что хирург может улучшить качество рубца. Если рубец широкий, некрасивый, втянутый, он может Вам помочь. Он может сделать тонкий рубец, или прямой, или каким-нибудь зигзагом, но он будет тонкий, он будет Вас больше удовлетворять, и то не всегда. Имеет значение, в каком месте рубец, как он выглядит. Какого он цвета. Подчас требуется сперва лечение рубца. Рубцы - это проблема в хирургии. Потому что желание есть, чтобы он исчез. Мы не можем этого сделать. Мы не можем этого даже обещать.

Ю. МОСИЕНКО: Если уж мы о проблемах заговорили. Скажите, пожалуйста, я лично знаю несколько женщин, которые в старые, добрые времена обращались к советским специалистам, подчеркиваю это слово, 20, 30, 40 лет тому назад делали себе подтяжки. И сейчас накануне 80-летия все эти женщины сказочно выглядят, действительно. Почему на тех хирургов не жаловались, не было осложнения? Или не было такого потока информации?

Л. НАРУСОВА: Гласности не было.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Я отвечу. Тогда, когда они делали эти операции, пластических хирургов в стране было 20-30, гораздо меньше, чем актеров. И их знали все в лицо. И это была…

Ю. МОСИЕНКО: Особая каста людей.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Каста людей и, это была школа в нашей стране. Два места было, где можно было сделать операцию там 20-30 лет назад - Институт красоты и НИИ косметологии. При этом НИИ косметологии - это та же школа Института красоты. На сегодняшний день предложений в Москве не меньше 150. Делают операции все, при этом, не пройдя школы какой-то конкретной пластической хирургии. По большому счету хирургу показать операцию, хорошему хирургу, он ее может повторить. Любую пластическую операцию. Вот любому общему хирургу покажи. Но он не поймет каких-то нюансов, которые даже в книжке не написаны, которые даются интуитивно. Это что-то от художника.

Л. НАРУСОВА: А понятие "набить руку"? Т.е. делать много одинаковых операций?

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Нельзя. Нельзя набить руку. Здесь именно вот что-то интуитивное. Я делаю разрез в этой складке, а у следующего пациента я делаю разрез в соседней складке. А потом я делаю снова в этой складке. А почему я это делаю? Трудно объяснить. Это уже приходит с опытом. Точно так же я учился. Когда я задавал такие вопросы моим учителям, мне говорили: это интуитивно. И я постоянно думал, есть у меня интуиция или нет у меня интуиции?

Ю. МОСИЕНКО: Ну, вот Ирина довольна результатом, да. Ну, правда, она 6 лет назад сделала последнюю пластическую, слушательница наша звонившая. А до этого это было далеко до… такое ощущение…

Л. НАРУСОВА: А сколько случаев у нас на слуху, когда девушки… До сих пор, по-моему, какая-то красавица, которая решила убрать лишнюю складку на животе, лежит в коме.

Ю. МОСИЕНКО: Ощущение такое, что раньше было мало, но хорошо, теперь много и все плохо.

Л. НАРУСОВА: Это спасибо Вам, журналистам.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Нет, не все плохо. Просто это стало более доступно и для пациентов и для хирургов. Выполнение этих операций. И поэтому естественно процент осложнений, он на общую кучу возрастает. И потом многие хирурги, которые не прошли школу НИИ косметологии, Института красоты, они нарываются на те ошибки, которые проходили в институте.

Ю. МОСИЕНКО: А еще у меня есть такая дурацкая привычка разговаривать по телефону во время эфира. 203-19-22. Слушаем Вас. Добрый вечер. Представьтесь, пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Быстров Борис Георгиевич. Я бы вот хотел обратиться к Людмиле Борисовне. Знаю ее не понаслышке. Людмила Борисовна, это Ваш бывший водитель.

Л. НАРУСОВА: Да, да, да.

БОРИС ГЕОРГИЕВИЧ: Ехал сейчас в машине, слушал передачу. Очень интересно рассказываете, спасибо Вам огромное. И вот хотел бы сказать всем, кто слушает эту передачу, что Людмила Борисовна говорит все это честно, откровенно, потому что я наблюдал сам своими глазами, как женщина должна себя любить. Т.е. не смотря на свой тяжелый распорядок дня, Людмила Борисовна всегда…

Л. НАРУСОВА: Ну, уж все секреты-то не выдавайте, бывший водитель.

Ю. МОСИЕНКО: Давайте, Борис Георгиевич, выдавайте.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Не рассказывайте, что Вы меня возили в салон "Космо+" на Климашкина.

Ю. МОСИЕНКО: Реклама, все. Все уволены.

Л. НАРУСОВА: Да. Нет, скрытая реклама. Не будем.

БОРИС ГЕОРГИЕВИЧ: Нет, я об этом не говорил. Ну, я что хотел сказать, что Людмила Борисовна, не смотря на свой тяжелый распорядок дня, всегда выглядела так, как она выглядит у Вас сейчас на передаче.

Ю. МОСИЕНКО: Она выглядит блестяще.

Л. НАРУСОВА: А Вы по радио выглядите, как я выгляжу?

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Чувствует по голосу.

БОРИС ГЕОРГИЕВИЧ: Я Вас по телевизору часто вижу, Людмила Борисовна.

Л. НАРУСОВА: (Смех). Спасибо. Очень тронута звонком.

Ю. МОСИЕНКО: Спасибо, Борис Георгиевич. 203-19… Больше водителей нету, которые могут позвонить?

Л. НАРУСОВА: А я не знаю. Водителей у меня много, но думаю, что все-таки… Не будем. Я знаете, что хотела еще сказать? Почему вот в продолжение Вашего вопроса, сейчас так много разговоров о врачебных ошибках, о том, что происходят катастрофические, иногда необратимые, увы, вещи. Потому что коммерциализация появилась. Раньше Вы говорите - была школа, был НИИ косметологии, Институт красоты…

Ю. МОСИЕНКО: Они по-прежнему есть.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Они и сейчас.

Л. НАРУСОВА: Они и сейчас есть. Слава Богу. Но сейчас это стало очень выгодным, доходным бизнесом. И часто этим занимаются, не такие высокие профессионалы, как Вы, если Вы можете отговаривать девушку от операции. Да, другой бы сказала: "Давай. А еще тут надо сделать, тут будет стоить вот это столько-то". А Вы отговариваете. Ведете себя, как настоящий врач, как психолог. А сейчас, так как это очень выгодный бизнес, приди хоть в 20 лет без единой морщины, тебя убедят, что у тебя там надо то, то, то. И накачать губы, и сделать грудь и то-то, то-то, лишь бы платил деньги. Вот в чем причина. Большое, мне кажется, количество различных таких поликлиник, клиник, и просто частных специалистов, не имеющих должной квалификации, уровня профессионализма. Это очень выгодный бизнес. И этим все объясняется.

Ю. МОСИЕНКО: На пейджер слушатель Митек прислал, прямо умоляет уважаемого хирурга успокоить всех женщин и сказать, что нет такого заболевания, как целлюлит. Уважаемый, Тимур Гиевич…

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Я не знаю, как мне ответить, мне как хирургу ответить, или как косметологу?

Л. НАРУСОВА: Наверное, его девушка достала.

Ю. МОСИЕНКО: Прежде всего в микрофон это. Кто бы ни был, отвечайте у микрофона.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Целлюлит можно сравнить, наверное, с какой-то философией, с образом жизни. Вернее не сам целлюлит, а борьбу с целлюлитом. Вот мое мнение такое, что если человек поставил себе диагноз целлюлит, и он хочет от этого избавиться, он будет избавляться от этого пожизненно. Ну, наверное, с небольшим эффектом. Поэтому образ жизни ему надо будет поменять. Т.е. у него в голове должен будет быть только целлюлит…

Ю. МОСИЕНКО: Нормально. Целлюлит - это миф?

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Нет, целлюлит существует.

Л. НАРУСОВА: Он есть - эффект апельсиновой корки. К сожалению, он бывает. Это вещь, связанная и с гармонами, и с возрастом…

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Безусловно.

Л. НАРУСОВА: Иногда не с возрастом. Я, например, знаю, подружку моей дочери, 20-летнюю девчонку, которая так сгибается в три погибели, так что у нее уже там у совершенно плоского живота образуются складки, она говорит: "Вот , видите, у меня есть целлюлит, мне надо от него избавиться". Ну, понимаете, это уже стало…

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Ее нужно отговорить.

Л. НАРУСОВА: Конечно. Это уже стало какой-то эпидемией.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Иначе она потеряет массу времени среди докторов.

Л. НАРУСОВА: Ну, есть целлюлит, ну, нет. Ну, в конце-то концов. Не надо этого бояться.

Ю. МОСИЕНКО: Людмила Борисовна, поспорьте со слушательницей Мариной. Эта точка зрения меня раздражает, как никакая другая. "Когда у женщины много водителей, как у Людмилы Борисовны, ей не нужны пластические хирурги. При хорошем образе жизни и вид будет хороший. Плюс деньги. Марина".

Л. НАРУСОВА: Мариночка, хочу Вас разочаровать. Большую часть своей жизни я прожила без водителя. Поэтому, как я уже сказала, к 50 годам женщина имеет то лицо, которое она заслужила своей предшествующей жизнью. Сейчас они есть, завтра их не будет, поэтому, Вы знаете, дело не в количестве денежных знаков в кошельке, а в отношении к жизни и способе жизни.

Ю. МОСИЕНКО: А потом я еще думаю, что зернистый мед, не такой уж он дорогой, правда?

Л. НАРУСОВА: Да, безусловно.

Ю. МОСИЕНКО: 203-19-22. Слушаем Вас. Здравствуйте. Представьтесь, пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Это "Эхо Москвы"? Алексей Анатольевич. Петербург. Вот хочу с Еленой Борисовной пообщаться.

Л. НАРУСОВА: Меня только Людмила Борисовна зовут.

АЛЕКСЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ: А, Людмила Борисовна. Это прямой эфир?

Л. НАРУСОВА: Да, конечно, я Вас слышу.

АЛЕКСЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ: Да, нет. Это не прямой эфир.

Л. НАРУСОВА: Почему, я Вас слышу.

Ю. МОСИЕНКО: Так, Алексей Анатольевич, Питер не так далеко, давайте уже до Вас будет доходить быстрее. Давайте же уже. Сигнал же идет. Задавайте вопрос Людмиле Борисовне.

АЛЕКСЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ: Мне кажется, что все это рекламная акция.

Ю. МОСИЕНКО: Рекламная акция чего? Чего мы рекламируем?

АЛЕКСЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ: Пластической хирургии.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Да, нет. Мы не рекламируем.

Л. НАРУСОВА: Мы не рекламируем. Мы даже не говорим адресов Вам. Если бы это была рекламная акция. Скажем. вот, приходите к пластическому хирургу туда-то, такой-то адрес и прочее. Ну, нельзя уж быть совсем Фомой неверующим, чай не в прежние времена живем. Я ведь только что говорила о тех событиях, которые сегодня произошли в Москве. Вы, может быть, не слышали в самом начале.

АЛЕКСЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ: Нет, я целый день слушаю "Эхо Москвы", и я в курсе всех событий.

Л. НАРУСОВА: Ну, хорошо, любимая радиостанция. Так задавайте свой вопрос. Вопрос, что это прямой эфир? Ну, как мне его переубедить. Давайте, начните одну фразу, а я ее продолжу.

АЛЕКСЕЙ АНАТОЛЬЕВИЧ: Мне, например, кажется, что Вы зря занимаетесь рекламой пластической хирургии.

Л. НАРУСОВА: Ну, зря, Вы плохо слышите. Вот как раз я-то против пластической хирургии. Вы, наверное, плохо слышите. Или просто настолько не верите вообще радио, что даже не верите тому, что слышите собственными ушами. Давайте следующий вопрос.

Ю. МОСИЕНКО: 203-19-22. Представьтесь, пожалуйста, и говорите чуть погромче.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Раиса Васильевна. Вот, извините, пожалуйста, слушаю с удовольствием и интересом Ваши передачи, мне 72 года, семьдесят третий. Весной будет 73.

Ю. МОСИЕНКО: Голос необыкновенно молодой, Раиса Васильевна.

РАИСА ВАСИЛЬЕВНА: Занимаюсь спортом.

Л. НАРУСОВА: Замечательно.

РАИСА ВАСИЛЬЕВНА: Морщины есть. Но никогда не пойду к хирургу под нож. Почему? Я занимаюсь, извините, многими видами спорта - волейбол, теннис, велосипед, шахматы, спортивные, бальные танцы. И вот очень много партнерш, которые занимаются больными танцами, делают пластические операции, и мне говорят: "Такая у тебя роскошная фигура, ты - худенькая, туда-сюда, почему ты не сделаешь пластическую операцию?"

Ю. МОСИЕНКО: А зачем, если такая роскошная, зачем, куда, для чего?

РАИСА ВАСИЛЬЕВНА: Вот я им и отвечаю: да, Вы сделали, Вы живот убрали, там жир, Вы убрали морщины, а куда ты денешь свой горб. Ты посмотри, как ты стоишь. У тебя спина выдает твой возраст. А я стою прямая, ноги - вот как Майя Плисецкая. А возьмите Вы французских актрис. Ани Жирардо. Ну, и что, морщины? Это так прелестно, это так естественно. Никогда не пойду по нож. Но глаза у меня блестят, Вы извините, как у собаки.

Ю. МОСИЕНКО: Да мы прямо отсюда видим блеск. Спасибо большое, Раиса Васильевна. Какой человек. Вот молодец, хорошее к себе отношение. Так, что скажет… Тимур Гиевич как-то так засмущался.

Л. НАРУСОВА: Вот это жизнеощущение.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Нет, нет. Я полностью с нею согласен. Зачем ей надо делать операцию? У нее все в жизни хорошо. Я же говорю, что операция показана не всем.

Ю. МОСИЕНКО: Такое ощущение, что к Вам приходят люди не столько исправлять нося, сколько исправлять собственные судьбы и жизни.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Ну, да. Иногда с этим вопросом приходят. Вот что-то случилось. Что-то ее сподвигло придти к нам. Т.е. не обязательно, я борюсь с морщинами, а они не проходят. Мы же морщины не лечим. (Смех).

Л. НАРУСОВА: Ну, а потом, понимаете, если ребенка затравят в школе за то, что у него лопоухие уши, надо помочь? Надо. Ребенку можно жизнь сломать, психику нарушить. Мы же вот все время говорим о разных вещах, о косметологии, как средстве продлить себе молодость. И косметологии, по показаниям психологическим для пациента. Так?

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Безусловно.

Ю. МОСИЕНКО: Гурген не унимается и снова присылает нашему уважаемому хирургу вопрос: "По свидетельству суммы пластических хирургов, пациенты, проходившие операции по изменению внешности испытывают некоторое время эйфорию от новоприобретения, но через полгода их самоощущение требует новых изменений".

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Это он по поводу чего?

Ю. МОСИЕНКО: Это он вообще.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Вообще оценка результатов после операции окончательная должна быть через 6 месяцев. Потому что к 6 месяцам успокаиваются все рубцы, как мы говорим, заканчивается процесс рубцевания. В течение 6 месяцев может быть какой-то дискомфорт в зоне операции в большей или меньшей степени в зависимости от операции, но результат в целом уже читается через месяц. Через месяц, через два. Ну, я не знаю, что там через 6 месяцев, какое нужно новое самоощущение пациенту, когда он в течение этих 6 месяцев привыкает к своему новому образу. Если это омолаживающая операция, то пациенты практически довольны сразу. Довольны сразу, там начиная со второй недели, потому что уже все читается и результат виден эффект, с чем она пришла и что у нее сейчас через 2 недели. Она видит какие-то синяки, пациентка, видит какие-то там уплотнения, но она к этому относиться терпимо, потому что она знает, это не проблема, это рассосется. Если мы говорим о контурных операциях, о том же носе - довольная сложная операция, довольно длительный восстановительный период, но тот же самый результат читается через 2 недели. Это не окончательный результат, но пациент и пациентка видят то, что уже есть то, что они хотели. А в дальнейшем к 6 месяцам просто уходят те минимальные отеки, которые видит доктор и видит пациент. При том что окружающие этого не видят.

Ю. МОСИЕНКО: Вопрос: скажите, пожалуста, Вы, почему стали пластическим хирургом? Я почему задала его? Сейчас отвечу. Совершенно чудовищная книжка вышла в начале 90-х от хирурга, который оперировал таких звезд, как Элизабет Тейлор, Шер, которая сама по себе икона вообще пластической хирургии, переделала себе все вообще. Чудовищная книжка, ну, начиная от подробностей, заканчивая названием. Она называлась "Пластическая хирургия - власть над временем и женщиной". Вы, Тимур Гиевич, почему стали пластическим хирургом? Властвовать над кем хотели?

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Нет, я властвовать ни над кем не хотел. Наверное, по своей натуре любой хирург, он искатель. И мне довелось учиться и расти в хирургических школах, где каждый хирург хотел удивить в первую очередь, наверное, не больного, а окружающих хирургов, его товарищей, как он красиво сделал операцию, как он быстро ее сделал, как хорошо все зажило. Доходило дело до того, что, не имея в то время лапроскопической техники, аппендициты делались там - полтора сантиметровый разрез, что туда не залезал самый маленький рано расширитель. Вот до этого хирурги доходили. И все это делалось с целью, обычно это делалось, когда поступала молодая красивая женщина. Тут хирург напрягался, и он должен был сделать операцию без следа, как филиппинец, вот. Вот я работал в таких клиниках.

Л. НАРУСОВА: Вам повезло.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Мне действительно повезло. Мне страшно повезло. Учителями были там профессор Лукомский - корифей общей хирургии. И, безусловно, мы сами тоже пытались какие-то операции пластические выполнять по мере возможностей.

Ю. МОСИЕНКО: Людмила Борисовна, у меня вот вопрос назрел. А не от того ли… Да, все хорошо. Стильная, эффектная женщина, достойно себя носящая, статная, с заслуженным лицом, но ведь есть же еще такой простой, человеческий страх перед операцией. Он у Вас есть. Вот такой просто животный страх. Я боюсь ложиться под нож.

Л. НАРУСОВА: Нет, Вы знаете, такого нет.

Ю. МОСИЕНКО: Т.е. с другим все связано.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Нет, Людмила Борисовна не хочет, поэтому она и не ставит себе вопрос.

Л. НАРУСОВА: Нет, у меня это скорее по идеологическим соображениям, если так можно выразиться. Потому что, ну, если мне завтра скажут, что мне нужно там вырезать аппендицит или сделать какую-то иную операцию, ну, что ж делать, надо так надо. Что ж я буду говорить: нет, я боюсь крови. Ну, что делать? Надо - так надо. Нет, страха вообще нет. Есть сознательный выбор. То, о чем я постоянно говорю. Потому что я убеждена, что нужно уметь достойно и красиво стареть. Не очень хочется, и не очень, я как любая женщина хотела бы быть кокетливой и говорить что-то, нет, но я, например, этого не боюсь, потому что дату в паспорте я не изменю. Мне самое главное, мой извините, жизненный опыт. И поэтому для меня не это является приоритетом, не то, как я выгляжу, а то, как я живу.

Ю. МОСИЕНКО: Погодите, а дочери Ксении - представительнице другого поколения, придет она и скажет…

Л. НАРУСОВА: Свою голову, свою идеологию я не могу навязывать даже собственной дочери.

Ю. МОСИЕНКО: Вот захочет она что-то сделать…

Л. НАРУСОВА: Я могу ей это сказать. Хотела, когда она была там тинэйджером, или в том возрасте, когда там листала журнала, она говорила: нет, вот мне надо то исправить это. И даже ходила к пластическому хирургу, хотела что-то себе сделать. И кстати, повезло, потому что попался очень умный пластический хирург, который сказал: не надо тебе это деточка.

Ю. МОСИЕНКО: Сказал: Ксюша Собчак, иди домой.

Л. НАРУСОВА: Нет, он не знал, что это Ксюша Собчак тогда еще. Он сказал: нет, девочка, не надо, потому что у тебя такие пропорции, тебе вот такое должно быть. Нравиться или не нравиться. И главное, и это то, что я пыталась ей внушить, и, слава Богу, надеюсь, удалось, это быть естественной и свободной. А уже, как ты выглядишь, это придет от внутреннего содержания. И она ведь совсем не красавица, но она яркая, эффектная. И это потому, какая она внутри, а не потому, какое у нее лицо.

Ю. МОСИЕНКО: Если Людмила Борисовна говорит о таком воздержании что ли от пластической хирургии и призывает даже минимальными средствами в плане денежных знаков приводить себя в порядок какими-то бабушкиными рецептами.

Л. НАРУСОВА: Спорт, спорт, спорт! Два раза в неделю бассейн.

Ю. МОСИЕНКО: О, спорт, ты - мир. Скажите мне честно, пожалуйста, Тимур Гиевич, нынче дорого нос прооперировать?

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Вы что цену хотите?

Ю. МОСИЕНКО: Ну, давайте цену, да, правда. Ну, просто средняя цена по Москве.

Т. КОБУЛАШВИЛИ: Средняя цена по Москве - 2000 $. От 2000 $. Ну, это вот средняя цена по Москве.

Ю. МОСИЕНКО: И новая жизнь.

Л. НАРУСОВА: И блеск в глазах.

Ю. МОСИЕНКО: Да. Подытожим. Сначала хотела бы напомнить, что у нас были замечательные гости в эфире. Людмила Борисовна Нарусова - член совета Федерации и замечательная женщина, очень умная, мудрая и специалист, большой специалист пластической хирургии, хирург Института красоты Тимур Гиевич Кобулашвили. Спасибо огромное, что пришли. Спасибо всем, кто принимал участие посредством наших волшебных телефонов участие в нашей беседе. Всего хорошего. Привыкайте жить красиво. Будьте здоровы, занимайте спортом.

Л. НАРУСОВА: И верьте тому, что это прямой эфир.

Ю. МОСИЕНКО: (Смех). До свидания.

Источник: Радиостанция «Эхо Москвы»: Привычка жить. Среда, 7 Декабря 2005г.